Victoria Camblin: Once is Never
Как мы любим: Vandevorst

И такое развитие событий озадачивает западного человека, ибо поис-
ки нового на западе сегодня иногда напоминают поиски Атлантиды или
Потерянного Ковчега. В западном референтном мире, в мире, где абсо-
лютно на все имеются свои аллюзии, референции и ссылки, истинное
новшество кажется настоящим историческим событием, блокирую-
щим от нас информацию таким образом, что становится совершенно
неясно, существовало ли это уже когда-либо или нет.

Помню, сидя с друзьями в общежитии моего нью-йоркского колледжа -
пережив в наших умах, гардеробах и музыке очередной ривайвал 80-х -
мы пытались найти что-то «новое» в истории. Возможно, оно уже
существовало когда-то. Но когда? Или даже так: когда оно закончи-
лось? Был ли авангардист (в понимании Клемента Гринберга) Джексон
Полок чем-то «новым»? Уорхол, наверное, тоже был «новым».
На самом деле, Энди Уорхол в мире исскуства ближе всех находился
к тому, чтобы заставить «новое» больше никогда не появляться.

Поиски нового на западе сегодня иногда
напоминают поиски Атлантиды
или Потерянного Ковчега.

И это несмотря на то, что Гринберг полностью растоптал его, поста-
вив в один ряд с социалистическим реализмом, что тоже было псевдо-
искусством и пошлостью. Но смысл в том, что Гринберг жил в Нью-
Йорке на пике расцвета абстрактного экспрессионизма: он с Полоком
оказался в нужное время в нужном месте.

И если бы он был жив сейчас, то возможно, не отказался бы от поезд-
ки в Москву (он, помимо прочего, был заядлым любителем водки) —
в одно из немногих мест в современном мире, наполненных ощущением
«истинно нового». Поэтому вопрос молодых творческих американцев
(возможно, обутых в Converse — единственный и лучший пример циклич-
ности применительно к обуви) заключается не столько в том, когда
появилось новое, сколько в том, где оно имеет место быть.


(Ответ: на востоке).

Т. (2)

Гринберг жил в Нью-Йорке на пике расцвета
абстрактного экспрессионизма.

Т. (3)