LAM схема: NO 54321
Барзенков: Высокая верность

Высокая верность

Текст: Михаил Борзенков

Пианист-импровизатор Кит Джаррет подпевает себе истерическим
фальцетом, пианист-монументалист Гленн Гульд, играя, издает в тон
музыке утробный надрывный стон (лично я думаю, что этот стон
из-за больной руки: у него был крайне неприятный артрит). А в альбо-
ме Music for the Masses группы Depeche Mode диктор Кириллов сообщает,
что «в докладе также рассматривается эволюция ядерных арсеналов
и социально-психологические проблемы гонки вооружений…»

Вот это и есть хайфай.

Все началось в пятидесятых. Хайфай — это дитя утопической идеи
«общества всеобщего благоденствия». В 1953-ем это «благоденствие»
совершенно конкретно выглядело как пара колонок, усилитель и про-
игрыватель грампластинок вместо довоенной радиолы «все в одном».
Кстати, тогда же был решен спор о том, что лучше — живая музыка
или воспроизведение. Знаменитый тест сороковых годов в Карнеги
Холле закончился с однозначным результатом — запись звучит лучше.

Пианист Гленн Гульд в скором времени пришел к убеждению, что кон-
церты — это, в принципе, зло. Чихающие и храпящие соседи не дают
людям нормально слушать музыку, не говоря уже о том, что они от-
влекают исполнителя. Так что Гульд и вовсе перестал выступать.

Те, кто хотел слушать музыку, мыслили катего-
риями «усилитель», «пригрыватель», «тонарм».

Он стал склеивать ленты в студии и выпускать тщательно отполи-
рованные записи, слушать которые нужно исключительно дома
и в одиночестве — только так можно отрешиться от забот
и ощутить все величие Музыки.

Это было время расцвета. Те, кто хотел слушать музыку, мыслили
категориями «усилитель», «пригрыватель», «тонарм», «динамическая
головка», в общем, всеми теми устаревшими понятиями, вместо ко-
торых теперь есть iPod. Процесс прослушивания музыки переместился
в пространстве и сжался во времени.

Т. (1)